RealStrannik.ru

Марья Ивановна, женщина неопределённого возраста, выбившаяся из обычного женского графика: замужество, дети, работа, пенсия, внуки – странная для окружающих, замотанная своей неприкаянностью и жутким одиночеством, в ночь под Рождество не ложилась спать. Дождавшись, когда родственники наконец отсмотрят телевизор и улягутся, а соседи закончат очередную буйную пирушку, достала из шкафа пузырёк с чернилами, ручку с заржавленным пером и, разложив перед собой измятый лист бумаги, стала писать. Прежде чем вывести первую букву, Марь Иванна несколько раз пугливо оглянулась по сторонам, так как привыкла постоянно ожидать плохого, покосилась на ветхое своё жилище, требующее давно капремонта, на обветренные руки с остатками маникюра и прерывисто вздохнула. Бумага лежала на коленях, а сама она устроилась калачиком в зябкой   постели, укрывшись  одеялом.

- Милый, дедушка! («Константин Макарыч?..» - пронеслось в её голове.) Пишу тебе письмо. Совсем я замаялась от жизни своей тяжёлой и одинокой. Никто-то меня не любит, никто-то не приголубит! Одна я такая на белом свете разнесчастная и всеми забытая… Мужики – козлы облезлые да олени рогатые – в мою сторону и не смотрят. А если и глянут, то предлагают не под венец идти, а предаться с ними, иродами мелкими, всяким непристойностям одноразовым.  Да и  подобные предложения поступают теперь крайне редко…  Нельзя сказать, чтоб меня те же самые утехи не интересовали, но не в такой же форме преподнесённые, не такими словами описанные!.. Где же ухаживания, подарки,  признания и клятвы вечные? Где семья и детушки малые, в любви и верности зачатые?.. (Марь Ванна уже тихо всхлипывала и утирала горькие слёзы ладошкой.)

-Милый, добрый дедушка, ты всё можешь, любые желания исполняешь! Выполни и мою просьбу, пожалуйста! Только как в позапрошлом году  не надо!..

Просила я тогда у тебя того, кто бы обожал меня преданно, за кем бы я ухаживала, кормила-поила, мыла и спать укладывала. С кем бы гуляла, кто бы меня понимал с полуслова, был всегда рядом, от хулиганья местного охранял и будил  по утрам ласково, а дома ждал с радостью…

Но что получила в итоге?  Нежданно-негаданно подарили мне щенка  ротвейлера. Вырос он уже. Ни свет ни заря первым делом  вижу его морду ласковую с поводком в зубах, гуляем с ним по окрестностям три разу на дню в любую погоду, лапы ему мою после каждой прогулки,  спать укладываю на диванчик – не хочет кобелина спать на коврике. А  мясом и костями кормлю  отборными, так как давно не только  жители округи зверюги  побаиваются, но и я опасаюсь  голодного настроения любимца.

В прошлом году писала я, щедрый дедушка, тебе конкретнее: чтоб  подарил ты мне дяденьку, хорошего, пригожего, работящего, домовитого да весёлого… А то, что будет со своими причудами, так то не беда - свыкнемся!

Не прошло и недели, как заказ ты выполнил, но только, видно,  опять всё перепутал, старый…

Возвращаюсь я как-то вечером с работы домой усталая, а у двери моей квартиры лежит что-то, сверху,  как бантиком, красным шарфиком перевязанное. Сумрачно в подъезде – не разобрать: то ли мусор кто вывалил, то ли труп подбросили?  Пригляделась, растормошила: так и есть - дяденька! Косая сажень в плечах, кудри русые из-под шапки выбились, ноги длинные – до лифта тянутся… То ли заволакивать  через порог подарочек, то ли откатывать  подалее? Колебалась я недолго: за версту  разило от соседа зельем хмельным и ругался матом непотребно разбуженный, требуя, чтоб немедля его я  в дом запустила. Долго я с ним музыкалилась  - не хотел дяденька ползти на этаж выше, в дом свой родимый, к супружнице  и ребятушкам. Потом, правда, то ли они сжалились, то ли к лаю ротвейлера моего прислушались, но  отодрали от чужой двери дяденьку и к себе снесли…

Марь Иванна вновь судорожно всхлипнула и посмотрела в окно. Там высоко, в тёмном  морозном небе, вызвездились и лукаво подмигивали редкие огоньки. От слёз в глазах они множились и искрились ещё ярче. Женщина  припомнила  все свои былые мечты-ожидания юности и застрочила с удвоенным рвением:

- Милый дедушка! Христом Богом тебя молю, пошли ты мне МУЖЧИНУ МОЕЙ МЕЧТЫ! Пожалей ты меня, несчастную, а то  все бабы при мужьях да полюбовниках, и мне  страсть как любви хочется хоть на старость годков отпущенных! А скука такая, что и сказать нельзя, всё плачу. Пропащая моя жизнь, хуже собаки всякой...

Марь Ивановна  свернула вчетверо исписанный лист и вложила его в конверт. Подумав немного, она умокнула перо и написала: «Деду Морозу». Потом зевнула  и прибавила: «Санта  Клаусу».

Довольная тем, что ей не помешали писать, убаюканная сладкими надеждами, спустя минуту Мария Ивановна крепко спала… Ей снилось, что идёт она с заветным конвертом по городу. Навстречу спешит Санта Клаус и хитро подмигивает пьяным глазом.  Кругом расклеены огромные афиши  о премьере  очередной голливудской любовной мелодрамы.  И с каждого рекламного щита мило  улыбается  Он – мужчина её мечты… Рядом  скачет  ротвейлер и виляет отросшим хвостом.